СМИ США: Следующая революция и политический кризис – в Казахстане

На страницах американского издания TheNationalInterest в начале октября была опубликована статья под заголовком «Следующий кризис будет в Казахстане». Автор публикации, участник исследовательского центра при Конгрессе США Уилл Макки, оценивая ситуацию в Казахстане пишет, что Нурсултан Назарбаев так и не создал политических и культурных институтов, способных обеспечить преемственность власти.

The National Interest (США): Следующий политический кризис — в Казахстане

Если в один прекрасный день Нурсултан Назарбаев решит уйти в отставку, он пожелает сохранить свое политическое влияние в стране.

В июне 2018 года в интервью «Би-би-си» спикер парламента Казахстана Касым-Жомарт Токаев «сделал сенсационное политическое заявление». Он сказал, что президент страны Нурсултан Назарбаев — которому сейчас семьдесят восемь лет и который правит страной со времен обретения ею независимости в начале 1990-х годов — не будет баллотироваться на очередной президентский срок в 2020 году. Вскоре после этого Токаев пошел на попятную, заявив, что «нет необходимости так драматично воспринимать его слова».

Тем не менее его комментарии породили целый ряд домыслов, касающихся двух вопросов: когда Назарбаев собирается в отставку? И что он предпримет, чтобы обеспечить стабильную смену власти?

Это правда, что любая нестабильность в Казахстане, вероятно, вызовет беспокойство в Вашингтоне. Казахстан позволяет НАТО транспортировать через свою территорию припасы и оснащение в Афганистан, а американские компании инвестируют миллиарды долларов в нефтегазовый сектор республики. Кроме того, в Казахстане находится Банк низкообогащенного урана Международного агентства по атомной энергии. Он содержит топливо для ядерного реактора, и правительство несет ответственность за то, чтобы запасы урана хранились в «безопасности и не попали в руки террористов и преступных групп».

Хотя в течение всего периода после обретения независимости в стране удавалось сохранять стабильность, в постназарбаевском Казахстане сделать это будет не так просто. В истории страны были случаи межэтнического насилия, а в прошлом Россия предположительно подпитывала сепаратистские настроения среди этнического русскоязычного населения Казахстана. Более того, в республике мы наблюдаем «авторитарный режим в мягкой форме», и его политические институты довольно слабы. Партия Назарбаева доминирует в законодательных органах, и выборы в стране никогда не считались свободными или справедливыми. В 2017 году Государственный департамент США сообщил о «многочисленных случаях коррупции в исполнительной власти [страны], правоохранительных органах, местных органах власти, системе образования и судебной системе». Как отмечает Пол Стронски (Paul Stronski), старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир, Назарбаев играет «важную роль как создатель и гарант суверенитета Казахстана», однако он так и не смог создать «политические и культурные институты, на которые опиралась бы страна в постназарбаевскую эпоху».

Между тем Назарбаев, кажется, работает над тем, чтобы это изменить и, по всей видимости, придерживается двойной стратегии для обеспечения стабильного политического перехода: во-первых, он постепенно децентрализует исполнительную власть — скорее всего, пытаясь не допустить, чтобы одна небольшая группа или отдельное лицо сосредоточили в своих руках внушительную политическую власть и угрожали его долгосрочным экономическим и политическим интересам. Во-вторых, он заставляет элиту страны инвестировать в экономику Казахстана. Некоторым из них он серьезно затруднил процесс перевода и хранения средств за рубежом и в свою очередь создал такую ситуацию, при которой их финансовые интересы все больше зависят от роста казахстанской экономики. Поэтому в случае возникновения политической нестабильности и экономических трудностей элиты будут отвечать за последствия наравне со всеми остальными.

Назарбаев едва ли передаст власть «надежному» преемнику, который не принадлежит его семье — отчасти потому, что трудно понять, кто верен ему, а кто верен созданной им системе протекции. Эти сомнения, вероятно, только усугубились после недавней смены руководства в соседнем Узбекистане. В 2016 году скончался авторитарный президент Узбекистана Ислам Каримов, и власть перешла к премьер-министру страны Шавкату Мирзиёеву. Поначалу казалось, что наследию Каримова ничего не угрожает. Но это впечатление, по крайней мере отчасти, оказалось ошибочным. Как только Мирзиёев вступил в должность, он начал сосредотачивать в своих руках власть над страной, сместил некоторых союзников Каримова с их постов и, как сообщается, начал расследовать коммерческие сделки семьи бывшего президента.

Чтобы избежать повторения такого сценария, Назарбаев ослабляет исполнительную власть Казахстана и тем самым гарантирует себе политическое влияние в том случае, если решит уйти в отставку. В марте 2017 года он одобрил несколько поправок, передав отдельные полномочия законодательным органам (которые контролируются его партией). Совсем недавно, в июле 2018 года, парламент Казахстана принял законопроект, предоставляющий Назарбаеву право возглавить Совет безопасности страны «пожизненно в силу своей исторической миссии». Этот законопроект также превратил Совет из консультативного органа в конституционный, расширив его полномочия и обеспечив Назарбаеву долгосрочное влияние. Указом президента законопроект вступил в силу — прямо накануне семидесятипятилетнего юбилея Назарбаева.

Тем не менее Назарбаев, кажется, с недоверием относится к правовым и политическим институтам страны, а также их способности в будущем отстаивать проведенные им реформы — вполне понятное беспокойство, учитывая, что он и его партия вносят изменения в конституцию Казахстана всякий раз, когда усматривают в них политическую выгоду. Таким образом, Назарбаев пытается склонить элиты к более активному инвестированию в экономический статус-кво, так чтобы их доходы напрямую зависели от успехов казахстанской экономики и, в свою очередь, от политической стабильности страны (борьба за власть между элитами может стать одной из самых больших угроз стабильности Казахстана после ухода Назарбаева). В январе 2018 года Назарбаев заявил о том, что «вывод капитала акционерами банка в пользу дочерних компаний или отдельных лиц должен считаться серьезным преступлением». Несколько месяцев спустя, в июле 2018 года, его правительство приняло закон об ограничении оттока капитала из страны. Закон призван защищать банки страны, но он также усложнит многим казахстанцам со связями процесс сокрытия средств за рубежом. Как сказал председатель Национального банка страны Данияр Акишев, эти меры обеспечат его организации «больший… контроль над валютными потоками». Показательно, что для обычных граждан, по его словам, «будут действовать прежние либеральные принципы валютного регулирования».

Неясно, когда Назарбаев уйдет в отставку и уйдет ли вообще, но, похоже, он готовится к некоторой форме политического перехода. Нынешний президент работает над децентрализацией власти — скорее всего, пытаясь воспрепятствовать сосредоточению власти в руках своего преемника — и желает гарантировать, чтобы элиты страны инвестировали в сохранение статус-кво. Правда никуда не делся главный парадокс: чем больше попыток предпринимает Назарбаев по созданию системы, обеспечивающей стабильный политический переход, тем больше возникает вопросов о том, как эта система будет функционировать в его отсутствие.

Уил Мэки работает в Службе проведения исследований Конгресса США и занимается вопросами, имеющими отношение к Центральной Азии. Получил степень магистра в Школе права и дипломатии им. Флетчера.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Кризис близок

В западной прессе на этой неделе пишут о признаках возможного транзита верховной власти в Казахстане. В СМИ анализируют соглашение между Астаной и разрабатывающим Карачаганак консорциумом, а также рассказывают о планах Астаны пересмотреть пенсионную систему.

«ДВОЙНАЯ СТРАТЕГИЯ» ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ ВЛАСТИ

В американском журнале National Interest в статье «Следующий политический кризис Казахстана» подробно анализируют политическую ситуацию в центральноазиатской стране, отмечая признаки подготовки к возможному транзиту власти. Любая нестабильность в Казахстане, «скорее всего, затронет Вашингтон», поскольку Астана позволяет перевозить грузы НАТО в Афганистан, разместила банк ядерного топлива, а инвестиции США в нефтегазовый сектор Казахстана исчисляются миллиардами долларов.

Казахстан остается стабильным с момента получения независимости, но «сохранить эту стабильность в постназарбаевскую эру будет нелегко», пишет автор статьи, сотрудник исследовательской службы конгресса США Уил Макки. Он отмечает «историю межэтнического насилия», «мягкий авторитарный режим», слабость политических институтов и широко распространенную коррупцию.

Ранее аналитик Пол Стронски, старший научный сотрудник Фонда Карнеги, сказал, что «Назарбаев сыграл существенную роль как создатель и гарант казахстанского суверенитета, однако он не сумел создать политические и культурные институты для сохранения государства в постназарбаевское время».

«Однако Назарбаев, похоже, работает над тем, чтобы это изменить. Как кажется, он работает над двойной стратегией для обеспечения политической стабильности: во-первых, он постепенно проводит деконцентрацию исполнительной власти – скорее всего, в попытке предотвратить сосредоточение большого политического влияния в руках маленькой группы или отдельных лиц, что может представлять угрозу его долгосрочным экономическим и политическим интересам. Во-вторых, он заставляет элиты страны инвестировать в экономику Казахстана. Он усложнил для некоторых вывоз капиталов за рубеж и создал ситуацию, в которой их финансовые интересы всё больше зависят от казахстанской экономики. Поэтому в случае политической нестабильности или трудностей в экономике страны элиты пострадают, как и всё остальное население», – пишет National Interest.

Издание отмечает, что «Назарбаев вряд ли передаст власть "надежному" преемнику не из своей семьи» отчасти потому, что трудно понять, кто верен ему, а кто просто поддерживает созданную им систему. Перед глазами – пример Узбекистана, пишет National Interest, где после смерти авторитарного лидера Ислама Каримова президентом стал работавший при нем премьер-министром Шавкат Мирзияев. Поначалу казалось, что наследие Каримова под защитой, но впечатление было ошибочным, подчеркивает автор. «Как только Мирзияев занял должность, он начал консолидировать контроль над страной, убрав некоторых союзников Каримова с постов и, как сообщается, инициировал расследования в отношении семьи Каримова», – пишет Уил Макки.

Повторение узбекского сценария в Казахстане эксперты считают маловероятным, поскольку Назарбаев проводит ослабление исполнительной власти: в марте 2017 года он подписал некоторые поправки к законодательству, формально расширяющие полномочия парламента (который контролирует его партия). В июле 2018 года вступил в силу закон, по которому Назарбаев получил право быть пожизненным главой Совета безопасности, сам этот орган сменил статус – с консультативного на конституционный.

В то же время Назарбаев, по-видимому, обеспокоен способностью законодательных и политических институтов страны следовать курсу его реформ в будущем. Это «обоснованное опасение, учитывая, что он сам и его партия перекраивали Конституцию Казахстана, когда считали это политически целесообразным», пишет National Interest.

«Неясно, уйдет ли Назарбаев из власти и когда это произойдет, но он, как кажется, готовится к какому-то политическому транзиту. Он работает над деконсолидацией власти – скорее всего, в попытке ослабить власть своего преемника – и над тем, чтобы элиты страны инвестировали в поддержание статус-кво. Однако главный парадокс остается нерешенным – чем больше Назарбаев пытается разработать систему для обеспечения политического транзита, тем больше появляется вопросов, как эта система будет действовать в его отсутствие», – резюмирует National Interest.

СОГЛАШЕНИЕ ПО КАРАЧАГАНАКУ В ОБХОД «КАЗМУНАЙГАЗА»

В издающейся в Вашингтоне газете Diplomat в статье «Некоторые выигрывают, некоторые проигрывают, а Казахстан получает чек на 1,1 миллиарда долларов» пишут, что зарубежные компании, разрабатывающие Карачаганакское нефтегазовое месторождение, согласились заплатить Астане свыше миллиарда долларов, чтобы решить трехлетний спор по соглашению о разделе продукции (СРП). Власти Казахстана назвали это «возмещением за несправедливое распределение доходов от добычи нефтегазовой продукции на Карачаганаке».

Разработка месторождения началась в 1997 году. Изначально СРП подписали Eni, BG Group, ChevronTexaco и Lukoil. Однако в 2012 году под давлением правительства разрабатывающий Карачаганак консорциум позволил «КазМунайГазу» приобрести 10-процентную долю. С того же самого года консорциум получил освобождение от пошлин на экспорт до завершения действия СРП в 2037 году. Однако в 2016 году, когда BG Group была куплена компанией Shell, власти Казахстана воспользовались возможностью внести изменения в договоренности по Карачаганаку в попытке получить компенсацию за несправедливое распределение доходов между компаниями и государственной казной.

В 2017 году Карачаганакское месторождение принесло около 12,3 миллиона тонн нефти, большая часть которой пошла на экспорт через Каспийский трубопровод в порт Новороссийск на Черном море.

«Важно отметить, что, тщательно выкроив соглашение в пользу властей, министерство [энергетики] обошло "КазМунайГаз", который был главной выигравшей стороной в переговорах 2009–2012 годов. Во время последних переговоров цена на нефть упала ниже 50 долларов за баррель в течение месяцев, и "КазМунайГазу" пришлось продавать ценные бумаги и проводить реструктуризацию, которая пока еще не завершилась. Вместо того чтобы продолжать поддерживать свой энергетический гигант, Казахстан решил разработать "трубопровод", который будет качать деньги из Карачаганака непосредственно в государственную казну в Астане», – пишет Diplomat.

ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА?

На англоязычном сайте Eurasianet.org в статье «Казахстан: пенсионные планы омрачают мрачную картину» пишут о планах властей вновь пересмотреть управление пенсионными накоплениями. С 2013 года все пенсионные отчисления поступают в Единый накопительный пенсионный фонд (ЕНПФ), в котором насчитывается около 10 миллионов счетов и аккумулировано в общем около 9 триллионов тенге (25 миллиардов долларов). Управляет им Национальный банк.

«Сейчас власти говорят о возвращении к положению до 2013 года, когда деньгами распоряжались операторы частного сектора. Эта реформа описана в стратегическом плане Нацбанка на 2017–2021 годы. Видение состоит в том, что вкладчики могли бы сами выбирать инвестиционные фонды и решать, как лучше инвестировать свои деньги», – говорится в статье.

Петр Своик – экономист и член общественного консультационного комитета ЕНПФ – критикует этот план, который он называет «лоббированием со стороны частного сектора». Он также считает, что власти стремятся избавиться от «обременительной и ненадежной ответственности».

Ситуацию усугубляет высокая инфляция, девальвации тенге и «ряд позорных эпизодов», связанных с плохим управлением и хищениями, в частности вложения в высокорискованные активы Inteational Bank of Azerbaijan, Buzgul Aurum и AlatauMunaiAtlyn. Бывший председатель ЕНПФ Руслан Ерденаев и его заместитель Дабыр Медетбеков в апреле были приговорены к 12 и 11 годам тюрьмы соответственно.

Между тем Своик отмечает, что накопления в пенсионных фондах «пока являются незначительными», в среднем на одного вкладчика приходится не более двух тысяч долларов. Это вызывает опасения у людей: им не на что будет жить после выхода на пенсию.