Платон мне друг, но..

>

Не скрою, с большим интересом прочитал материал Сергея Дуванова «Компромат для служебного пользования» и, откровенно говоря, во многом не согласен с автором.

Если выделить основную мысль Сергея Дуванова, то она гласит, что нет доверия к информации от Рахата Алиева и Виктора Храпунова, которые запятнали свою репутацию и попали в «черный список» общественного восприятия.

Как пишет Сергей Дуванов, «когда я читаю откровения бывших столпов режима, умом понимаю, что на 90% это скорее правда, но сердце подсказывает — не ему об этом говорить». Поэтому, по его мнению, те издания, кто предоставляют трибуну опальным чиновникам, а ныне оппозиционерам для высказываний или статей, печатают их откровения или компромат на сильных мира сего, работают себе в минус, так как репутационные потери огромны — «все отворачиваются и плюются».

Не буду напоминать г-ну Дуванову о крылатых изречениях, что «враг моего врага — мой друг», а «для достижения цели — все средства хороши». Естественно, подразумевая, что цель должна быть полезной, общественно-значимой и привлекательной в глазах людей.

Хорошо, давайте уйдем от высоких материй и спустимся на грешную землю.

Хотим мы того или нет, но пресса в Казахстане поставлена в крайне затруднительное положение по причине отсутствия публичной политики и внятных спикеров на властном олимпе.

Все политологи, эксперты и журналисты из года в год занимаются крайне неблагодарным делом — гадают на кофейной гуще: а почему сняли, а кого назначат, кто будет преемником, посадят или выпустят, болен или здоров, отправят в отставку или возвысят...

Потому как елбасы не считает нужным объяснять обществу свои решение, а его окружение тем паче рот боится открыть, чтобы не ляпнуть по глупости поперек батьки. Я вот с ходу не назову даже фамилию пресс-секретаря президента, а если меня спросят о его последнем комментарии или выступлении, впору просто развести руками.

Есть, конечно, приятные исключения из правил, это те высокопоставленные чиновники, которые на условиях строжайшей анонимности, могут слегка приоткрыть завесу секретности или рискнуть прокомментировать то или иное решение во властных коридорах, но таковых единицы.

Отсюда вопрос уважаемому мной Сергею Дуванову: что делать в таких условиях? Довольствоваться официальной точкой зрения (если, конечно, она вообще существует) или ретранслировать мнения людей, скрывающихся за рубежом?

Я исхожу из того, что право на распространение информации, от кого бы она (информация) ни исходила, — незыблемо. А вот если журналист отсекает источники по причине личной неприязни, внутренней цензуры или ориентируясь на то, что скажет или подумает большинство его читателей, слушателей или зрителей, то впору менять профессию и переквалифицироваться в управдомы.

Также не соглашусь с посылом г-на Дуванова, что компромат, которым делятся Храпунов и Алиев, проходит незамеченным и уходит «как вода в песок».

Несомненно, если обыватель однозначно решил, что Аблязов — вор, Алиев — убивец, а Храпунов — хапуга, то что-либо доказывать ему бесполезно. Он лишь хмыкнет, сплюнет и снисходительно произнесет: «Чья бы корова мычала». Но если человек обладает критическим мышлением и все подвергает сомнению, то любая, подчеркиваю — любая информация, это повод для размышления, от кого бы она ни исходила.

Подытожу. Никто из нас не безгрешен, у каждого есть «скелеты в шкафу», но ждать светлый и чистый образ бессребреника, борца за народные идеалы, которому можно верить всецело и безоглядно, — утопия! И уж тем более несуразным, уважаемый г-н Дуванов, выглядит ваше умозаключение, что издания должны разделить спичрайтеров на нерукопожатных и заслуживающих доверия.

Так недалеко и до «карамазовщины». Помните: «широк человек, слишком даже широк, я бы сузил»? Так вот, не успеете опомниться, как окажетесь в плену стереотипов и собственной внутренней цензуры — «этому верю, этому не верю, а в эту газету рыбу заворачиваю».